Республика Ингушетия: перед лицом информационных наветов. Уроки для российской власти

Нельзя не заметить очевидного факта: на протяжении нескольких месяцев 2005 года Республика Ингушетия (РИ) находится в центре плотного информационного давления, своего рода варианта идеологической диверсии по-современному, если называть вещи своими именами.

Известны и заказчики. Трудно не ошибиться в их природе и мотивах поведения. Речь идет о тех силах, которые прямо или косвенно заинтересованы в сохранении очагов напряженности на Северном Кавказе, выступают против мирного и устойчивого развития самого молодого субъекта Российской Федерации, а также неладно дышат, глядя на его природные ресурсы (прежде всего, нефть), мечтая об их капитализации в своих корыстных целях.

Доминантой апреля стало неоднократное тиражирование в СМИ сообщений (как всегда, "объективных", полученных из доверительных источников) о подготовке в регионе многочисленных актов протеста, митингов антиправительственной и антипарламентской направленности. Заговорили даже об ингушской модели "оранжевой революции". Под лозунгами "знание" социально-политических и экономических процессов в РИ, необходимости поддержки так называемой оппозиции рядом российских СМИ, включая, к глубокому сожалению, известные радиоканалы, интернет-сайты, вокруг Ингушетии был создан политический ажиотаж, накал которого ощущается до сих пор. Его цель - открытое, бесцеремонное зомбирование общественного мнения, внушение людям мысли о растущем кризисе власти, отсутствии у нее реальной поддержки народа и каких-либо перспектив на будущее.

Очень хотелось, судя по многим признакам, громкого скандала с участием "Гласа народного", с использованием традиционного для пиар-технологий набора претензий к властным институтам, далеких от конструктивной и, главное, честной критики.

Смысл и масштаб акции не ограничивались личностью президента Ингушетии М.Зязикова, других официальных лиц, законодательной и исполнительной власти республики. В центре внимания идеологов и исполнителей проекта, вне всякого сомнения, находилась политика российского руководства на Северном Кавказе, ставилась задача ее дискредитации. А заложниками этих планов хотели сделать ингушский народ, который связал свою историческую судьбу с Россией и, несмотря на все трудности и сложности жизни, сохраняет верность своему выбору. Не вышло.

Можем четко заявить, что и завтра не пройдет подобный вариант давления на людей, которые являются политически ответственными, умеющими отличить правду от кривды, истинных друзей Ингушетии, Северного Кавказа в целом, от их недоброжелателей и несоюзников.

Будут ли в дальнейшем предприниматься такие действия? К сожалению, они не исключены. Слишком много проблем накопилось в российском федерализме, а ресурсы ограничены, не всегда хватает времени, знания и терпения при решении этих вопросов, существуют и прямые ошибки, недоработки в региональном направлении. Так создается почва для субъективизма, негативных оценок власти. Да и собственный пиар "кликуш" в таких условиях идет интенсивнее и выгоднее. Все же понятно, хотя они и носят псевдодемократические и псевдолиберальные одежды.

Однако, несмотря на наличие этого фона, нельзя не замечать линию позитива в развитии ингушского общества за последние годы. Современная власть РИ, опираясь на принципы права и справедливости, общепризнанные традиции, стремится к лучшему, к подлинной демократии, многопартийности, плюрализму мнений, обеспечению экономической стабильности и прав человека. И это принципиально важно. Закономерен вопрос: есть ли у нее перспективы? Да, есть. В пользу этого утверждения говорит государственный опыт Ингушетии, работа президента РИ и его команды в политической, социально-экономической, гуманитарной и других сферах. Отметим, что эта деятельность проходит гласно, публично, под "оком народа", его требовательной критики (надо знать ингушский характер), к которой власть, если она хочет быть эффективной, обязана прислушиваться. Подчеркнем, что от диалога с людьми, партийными и общественными организациями, конфессиями, старейшинами и молодежью сегодняшняя власть в РИ не уходит. Она не выстраивает перед собой своего рода "китайскую стену". Хотя, скажем откровенно, ресурсы для повышения действенности разговора власти и общества используются не в полной мере. Для их мобилизации, целевого применения потребуется, очевидно, специальная республиканская программа.

Перспективы, о которых говорилось выше, станут более реальными, а цели достижимыми, если властный курс получит большую поддержку от населения, гражданского общества, политической элиты Ингушетии, будет ими воспринят на уровне конкретной заботы о конкретном человеке. Их обеспечение напрямую связано также с растущей помощью (моральной, материальной) от федерального центра, других субъектов России, которым надо укреплять государственное и территориальное единство страны, активно взаимодействовать, кооперироваться в политическом и экономическом пространстве России, противодействовать региональному эгоизму (к сожалению, такого рода тенденция до конца не изжита).

Объективности ради надо сказать, что связи между субъектами РФ как факторами федеральной политики, гарантами российского государства далеки от совершенства, от системности. Разрыв между высокоразвитыми (Москва, Санкт-Петербург, Татарстан, Тюмень, Екатеринбург и др.) и дотационными регионами в условиях рыночной экономики не сокращается, люди, живущие в них, до сих пор имеют различный уровень социальной значимости, а значит, по-разному смотрят на свой завтрашний день. Проблема равноправия, провозглашенного принципом Конституции РФ, является реальной и достаточно острой для современной федеральной и региональной власти. Почему бы на пути ее действительного регулирования не обратиться к такой известной и проверенной форме партнерства, как шефство одних субъектов России над другими. Например, Башкортостана или Татарстана над той же республикой Ингушетия.

Подобная практика хорошо известна многим регионам Европы, в частности, Европейскому союзу. Да и в сегодняшней России аналогичные подходы были востребованы, по крайней мере, на уровне договорных связей между субъектами РФ. Заключенные в 90-х годах прошлого столетия межрегиональные соглашения по сотрудничеству в области промышленности, науки, культуры, туризма открывали хорошие перспективы для государственного строительства. Ныне большинство из них прекратили свое действие, стали формальными. Имело бы смысл провести их мониторинг, обновить нормативное содержание и на этой базе сформулировать совместные планы действий российских субъектов.

Подобная линия поведения отвечает тенденциям европейского регионализма, помогает преодолеть разногласия между регионами (в том числе и территориальные, связанные с установлением административных границ), сосредотачивает усилия и ресурсы по выполнению общих интеграционных проектов. Это работа должна быть в центре практического внимания руководства федеральных округов, а также отдельных министерств и ведомств РФ. Свое авторитетное слово по региональной проблематике мог бы сказать и Совет Федерации.

Исходя из многочисленных фактов, мы знаем, что Президент Российской Федерации В.Путин проявляет действительно государственный интерес к тому, что происходит в Республике Ингушетия, поддерживает ее граждан, главу республики М. Зязикова. Делает это со знанием ситуации, политически выверено и корректно, опираясь на Конституцию России и федеральное законодательство. Президент России исходит из очевидного: мир и безопасность в Ингушетии - субъекте со многими самыми сложными, хотя и решаемыми проблемами, приграничном районе России, территории, которая несет огромный груз гуманитарной катастрофы (беженцы из Чечни, Северной Осетии-Алании, других северокавказских регионов, высокий процент безработных и т.д.) - является значительным вкладом в устойчивость юга России, проводимую здесь антитеррористическую операцию, в построение цивилизованного российского общества.

По этим же причинам, о чем знаю не понаслышке, обозначенную в РИ политику поддерживают и многие зарубежные (западные и восточные) страны, международные организации и неправительственные институты. Отсюда проистекает их готовность и в дальнейшем оказывать ингушскому населению, субъекту в целом гуманитарную и иную помощь (ООН, Евросоюз, Совет Европы и др.). Немало искренних сторонников РИ в странах СНГ (Казахстан, Белоруссия, Киргизия и др.).

И, конечно, главная политическая деятельная сила, опора Ингушетии - российские граждане. Они были и останутся с РИ в моменты наивысших испытаний, как это имело место после трагических событий 21 - 22 июня 2004 г., так и в дни наших общих праздников.

Может быть, этого пафоса при оценке сегодняшней ситуации в Ингушетии и вокруг нее следовало избежать. Но речь ведь идет не просто об одной, далеко не последней, политической акции давления, свидетелями которой мы стали в последнее время и которое вызвало бурю справедливого возмущения в РИ. Судя по всему, политический эксперимент над Ингушетией, с использованием новых пиар-технологий, в том числе инструментов, выработанных в зарубежных психологических и идеологических центрах, связанных со структурами международного терроризма, будет иметь продолжение. И не только в отношении этой российской республики. Объектом дезинформации этих сил могут стать и другие субъекты Российской Федерации, в которых немало общественных и прочих проблем. Такова логика политических процессов, конкурентной борьбы в современном мегапространстве, в котором не все хотят видеть Россию благополучным суверенным государством. За подобным подходом надо видеть соперничество нового со старым, правды и лжи, чести и бесчестия, добра и зла. А это уже слишком серьезно. Это - сфера безопасности в геополитическом и личностном смысле и измерении. Власти, людям во власти, тем, кто работает на нее, всем общественным силам, как в Москве, так и в Магасе, других региональных столицах России. Надо делать соответствующие выводы.

Мы, граждане, выбрали для российского государства XXI века правильный путь с опорой на национальные традиции и проверенные жизнью демократические ценности. Есть четкие ориентиры и представления, имеются, наконец, значительные ресурсы государственной и общественной деятельности. Главное теперь - пройти по этому пути всем вместе, осознанно, без потерь, желательно без серьезных и дорогостоящих для судеб людей и государства ошибок. От этого авторитет России и ее субъектов только возрастет. Одна из существенных предпосылок - компетентность и профессионализм власти, ее легитимность и нравственность, умение слышать и слушать свой народ, не электорат, а именно многонациональный, многоконфессиональный, многокультурный народ. Задача установления с ним диалога, эффективного режима информирования, обратной связи, политического, государственно-правового просвещения и образования должна быть в числе приоритетов современной власти. Такой вывод следует и из ежегодного (2005 г.) Послания Президента РФ Федеральному Собранию Российской Федерации. Новейшая история Республики Ингушетии служит тому классическим примером. Современная Россия стремится быть не только политически и экономически благополучным государством, не только сильной военной и безопасной державой, не только обладателем высокого международного имиджа, но и носителем своей (с поправками на объективные закономерности) идеологии, которую она цивилизованно предъявляет миру. И эту идеологию надо уметь обеспечивать и, если потребуется, защищать. Другого не дано.

Василий ЛИХАЧЕВ, член Совета Федерации, доктор юридических наук, профессор.

"Российские вести", 25 мая - 1 июня 2005, 18 (1773)