Быть самим собой

Материал, который мы предлагаем нашим читателям, получил специальную премию жюри Всероссийского конкурса «Человек в истории. Россия ХХ век».

Написала его ученица 10 класса гимназии г. Малгобек Хава ГАЙТУКИЕВА под руководством своего преподавателя Людмилы Дмитриевны СЕРЕБРЯКОВОЙ.

Я хочу рассказать о моем земляке Дотмурзиеве Зелимхане Ахмедовиче, который по сегодняшний день живет в моем родном городе Малгобеке.

Дотмурзиев Зелимхан – человек необычной судьбы, которого жизнь много била, но эта жизнь подарила ему встречи со многими интересными людьми. Память об этих встречах он пронес через всю жизнь. Многие эти встречи могли быть просто знакомством, у них могло бы не быть продолжения, если бы Зелимхан Ахмедович был другим человеком, а он умел быть самим собой в любых ситуациях.

Он родился в марте 1941 в селе Барсуки Назрановского района Чечено-Ингушской республики. Отец его был кадровым военным и в момент рождения сына находился на переподготовке в г. Буйнакске. Своего мальчика он увидел впервые, когда ему было 3 месяца. В семье Дотмурзиевых это был 2-й ребенок, первым ребенком была девочка, старше брата на 5 лет. Второй раз отец увидел своего мальчика, когда ему шел 3-й годик. Он приехал с фронта на побывку, а воевал он в составе 1 Украинского фронта, 276 Темрюкской дивизии, 876 батальона СП. Зелимхан Ахмедович говорит, что помнит приезд отца, помнит ту военную фуражку, которую он снял со своей головы и надел на голову мальчика, а еще Зелимхан Ахмедович помнит, как отец дал ему наган ТТ, который он не удержал и уронил на ножку и потом горько плакал. Но это, видимо, то, что сохранила память из рассказов матери. Об этом знает не только Зелимхан, но и его дети. Это была последняя встреча отца с сыном. Отец уехал на фронт, а 23 февраля 1944 г. маленького Зелимхана вместе с матерью, сестрой и тетками, которые жили в семье Дотмурзиевых, отправили в Казахстан. Зелимхан вспоминает, что мать рассказывала ему, как утром 23 февраля стало неспокойно в селе: залаяли собаки, захлопали двери, а потом в доме появились военные, которые сказали, что ничего лишнего брать нельзя, что их выселяют, дали час на сборы.

Мать Зелимхана, звали ее Мадина, из рода Озиевых. Зелимхан говорит: «Женщины из этого рода всегда славились своей красотой». И действительно, с фотографии, которую с любовью показывает нам Зелимхан, смотрит необычайно красивая женщина, но Зелимхан говорит, что мать была не только красивой женщиной, но и очень доброй. К ней тянулись люди разных национальностей. Последнюю лепешку она могла отдать тому, кто в ней нуждался. То ли оттого, что в семье Дотмурзиевых в момент выселения небыло мужчин, женщины Дотмурзиевы растерялись, и когда они прибыли в Казахстан, у них не было не только лишнего, но и необходимого. Конец февраля – начало марта – лютые морозы и снежные бураны. Товарные вагоны прибыли из Чечено-Ингушетии в Акмолинск. На перроне царила сутолока, в воздухе витало паническое беспокойство и непонимание. Приезжие заполнили здание вокзала до отказа. А люди все прибывали и прибывали…

***

Михаил Терентьевич Юзипенко, работник НКВД, находился в это время на перроне. Он не имел никакого отношения к происходящему, так как работал в другом месте и наблюдал за всем больше из-за любопытства. На нем был теплый полушубок, валенки, шапка-ушанка. К Юзипенко подошли конвоиры и попросили отойти. Михаил Терентьевич молча показал удостоверение, и конвоиры также молча удалились от него. Постепенно перрон опустел. Осталась только заплаканная женщина, пытавшаяся что-то поднять. Присмотревшись, Юзипенко понял, что пыталась женщина поднять замерзающего ребенка, которому на вид было годика три. Мальчик был легко одет и замерзал на глазах. Юзипенко, понимая, что со стороны конвоиров ему не будет никаких препятствий, быстро схватил малыша и, расстегнув полушубок, прижал к себе ребенка, сомкнув полы теплой овчины. Тело мальчика сотрясала ледяная дрожь. Мать стояла рядом, утирая слезы. Она понимала, что ее ребенку хотят помочь. Юзипенко начал быстро бегать по перрону, чтобы малыш поскорее согрелся. Наконец мальчик перестал плакать, а затем перестал и дрожать. Увидев, что мать ребенка тоже дрожит от холода, Михаил Терентьевич решил протиснуться в здание вокзала, чтобы отыскать место для женщины с ребенком. Еле пробравшись сквозь толпу людей, они с трудом отыскали участок свободного пространства. Юзипенко присел на корточки и начал раскрывать полы полушубка. Переселенцы обратили на мужчину внимание, они поняли, что он делает доброе дело – отогревает замерзшего ребенка. А мальчик не скоро оторвал свое немощное тельце от теплой груди спасителя, он даже с явным любопытством стал посматривать на незнакомого мужчину. Рядом стояла мать мальчика. Юзипенко усадил ее с ребенком на свое место. Женщина приободрилась, увидев, что малыш постепенно приходит в себя. Молча смотрела она на солидного мужчину и, ничего не сказав, проводила его немым, но теплым взглядом на прощание. А Юзипенко тихо проговорил: «Берегите мальчика…»

***

Со временем этот эпизод стерся из памяти М. Т. Юзипенко. А спасенный им малыш рос в Акмолинске (Целинограде), куда его забросила судьба с матерью и сестрами. Они жили в одном городе со своим спасителем. А в это время отец Зелимхана А. Ю. Дотмурзиев, командир 2-й стрелковой роты, 1-го стрелкового батальона, 876-ого стрелкового полка, 276-й дважды орденоносной Темрюкской дивизии сражался на украинской земле. Юрий Шумайлов в книге «Координаты бессмертия» приводит воспоминания иркутянина А. С. Головнина, майора в отставке, о том, как погиб А. Ю. Дотмурзиев: «Багратион – так звали отважного горца. Он погиб 18 апреля 1944 года при освобождении украинского села Маркуши, вернее, скончался от ран в госпитале города Бердичева. А 30 апреля 1944 года капитан Дотмурзиев был награжден орденом Александра Невского (но уже посмертно)». Пройдут года, сын вырастет и найдет могилу отца, кавалера Ордена А. Невского. Газета «Радяньский шлях» («Советский путь») поместит фотографию Зелимхана у могилы отца. На надгробном памятнике написано по-украински: «Слава тебе, сын двух народов». Но это будет потом.

Категории добра и зла продолжали преследовать Зелимхана. Это была незабываемая встреча, память о которой Зелимхан хранит и сегодня. Зелимхан жил, учился, а после и работал в г. Акмолинске, где жил и работал Михаил Терентьевич Юзипенко, спасший когда-то Зелимхана, но он об этом не знал. Однажды Юзипенко в городе встретил Зелимхана с матерью. Женщина молча наблюдала за разговором мужчин, и вдруг глаза ее стали как бы проницательнее, они буквально буравили Юзипенко. Михаилу Терентьевичу стало как-то неловко от пристального взгляда женщины. Он не понимал, в чем дело. Расставаясь с Зелимханом, Юзипенко заметил, что мать что-то рассказывает сыну на родном языке. Когда они встретились вновь в Обкоме комсомола, Зелимхан обнял Юзипенко и поблагодарил его за спасенную ему жизнь – об этом ему рассказала мать. Михаил Терентьевич вспомнил этот случай и был рад увидеть здорового, красивого парня. С тех пор Зелимхан стал называть Юзипенко отцом, а тот в ответ его – сыном.

***

Юзипенко в годы войны был начальником 26 «точки» Кулага – это была точка «АЛЖИР» - Акмолинский лагерь жен изменников Родины. После 20-го съезда партии эта «точка» была закрыта и началась трагедия тех, кто работал в этих лагерях. На этих людей косо посматривали соседи, приходили в их адрес грязные, оскорбительные письма, вот тогда-то и занемог Михаил Терентьевич. Единственным человеком, который старался поддержать в этих условиях своего спасителя, был Зелимхан. Михаил Терентьевич до конца своих дней считал его своим вторым сыном. Зелимхан в это время жил уже в Малгобеке, но от него в Целиноград шли ободряющие письма. Он писал всевозможные заявления в компетентные органы, в которых просил защитить Юзипенко. У Зелимхана были свои доводы, и он их высказывал: «Общеизвестно, что в эпоху Сталина ослушание приказа партии было чревато последствиями. Виноват не яд, а дающий его. Судить Юзипенко сейчас – это значит судить всю эпоху. Даже в священных писаниях сказано: «Поклонись, человече, перед седым». А Михаилу Терентьевичу уже 86 лет, не стыдно ли человеку в таком возрасте отравлять жизнь? Он был обыкновенным слугой времени, как и все мы.

В конце восьмидесятых, в разгар перестройки, спецкор «Комсомольской правды» В. Комаров в материале «Пенсионеры Архипелага» напишет: «Он серый, сутулый, орудовал ложкой, не очень успешно пытался шутить. Когда Карелия Ивановна (бывшая заключенная, номер 256097,26 «точка» Кулага) увидела, что он (бывший начальник этой же 26 «точки») кинулся к ней, то она отпрянула и неожиданно для себя закрыла лицо руками…» Возможно, она вспомнила, как ее заставляли письменно отречься от мужа и забрали двоих маленьких детей. А он вспоминал, как «выбивал» для жен изменников Родины дополнительные пайки. Их уравняли перед историей, пригласив на вечер памяти и подарив одинаковые подарки. Корреспонденты потом о нем напишут: «жертва системы», «широкие галифе, нос кверху», «чувствовал когда-то свою незаменимость, значимость, и был уверен, что на дворе его время».

… Они пришли на встречу разными «дорогами» - узница и начальник 26 «точки» Михаил Терентьевич Юзипенко. На вечере его «подчеркнуто не замечали». «Жалко его», - скажет одна из бывших узниц. «Такой его крест на старости дней», - возразит другая. А трагедия М. Т. Юзипенко заключалась в том, что в тридцатые годы Карагандинский горком партии направил его на работу в спецучреждение «АЛЖИР» (Акмолинский лагерь жен изменников Родины). После встречи памяти М. Т. Юзипенко занемог.

Трудно доживал свои годы М. Т. Юзипенко. Трудности были морального плана. Но его поддерживал по-сыновьи З. А. Дотмурзиев, у которого была своя правда. Он был верен человеку, спасшему ему жизнь. А какое верное и доброе сердце у Зелимхана Ахмедовича, знают не все.

Когда Михаил Терентьевич умер, то одним из первых на его похороны пришел Зелимхан.

***

Но были и другие встречи, которые хранит в своей памяти Зелимхан Ахмедович. Он помнит многих из женщин, которые отбывали свой срок в «АЛЖИРЕ». Этот лагерь находился в 30 км от Целинограда в пос. Малиновка.

Первоначально в лагере было шесть тысяч женщин, перед войной их было уже пятнадцать тысяч. Это были жены известных полководцев, партийных, советских и государственных деятелей, работников культуры и искусства. Многие были с грудными детьми. В лагере находились две сестры Гамарника, жена Тухачевского, две его сестры, жена Блюхера. Среди осужденных была жена Калинина и известная русская певица Русланова. Женщины изготовляли детские игрушки, а в военное время шили обмундирование.

Жили женщины в бараках, которые не отапливались, спали по 10 человек на нарах. К детям их допускали один раз в день – после работы. С пятилетнего возраста детей отправляли в детские дома. Если ребенок заболел, то его отправляли неизвестно в какую больницу, и он исчезал. «Грустные, измученные, седые – они были воплощением благородства, ведь среди узниц были и великие пианистки, балерины», - вспоминает Зелимхан Ахмедович. Маленький мальчик почему-то запомнил, как жена Молотова уничтожала вшей, и детский ум отчетливо понимал, что ее благородный вид никак не вязался с ее занятием.

Зелимхану Ахмедовичу с 7 класса приходилось пасти скот, чтобы что-то заработать. Скот пасли около лагеря. Вскоре к мальчику, которого за смуглость кожи звали «цыганенком», привыкли и узницы, и охранники. Женщины, разлученные со своими детьми, свою материнскую любовь изливали на «цыганенка». Они рассказывали ему сказки. А особенно запомнил Зелимхан Глафиру Лукьяновну Блюхер. Впервые из уст этой женщины он услышал «Сказку о царе Салтане». Вообще он очень подружился с этой женщиной, да и она привязалась к нему. Ради свидания с ней, Зелимхан готов был пробежать 18 км, чтобы принести охранникам водку, только с этим условием они его пропускали в лагерь. Деньги на водку они давали и разрешали оставить сдачи. Но, пропуская мальчика в лагерь, они его предупреждали, чтобы он не попадал на глаза начальника лагеря. О том, что начальник лагеря Юзипенко М. Т. спаситель Зелимхана – мальчик не знал.

В июне 1954 г. женщины получили возможность уехать домой. Г. Л. Блюхер пришла в дом к Зелимхану и попрощалась с семьей. Но Зелимхан и Глафира Лукьяновна долго еще переписывались. Зелимхан и сегодня бережно хранит конверт с фотографией Сталина, а в нем письма Глафиры Лукьяновны.

Женщины, уехавшие из «АЛЖИРА», оставили после себя прекрасный яблоневый сад и малинник. А еще они оставили о себе память в душе Зелимхана, память, которая заставила мальчика задуматься о происходящем. Окончив школу, Зелимхан поступает в Пединститут на исторический факультет и получает высшее образование.

***

Зелимхан Ахмедович Дотмурзиев всегда предпочитал деятельную жизнь. У него всегда была своя правда и свое видение на события. Но была в душе Зелимхана боль, которая не проходила с годами. Зелимхан не знал, что произошло с его отцом. Когда он посылал запросы в архив, то приходил ответ: «В списках не значится». Поиски эти продолжались более 20 лет.

В 1971 г. в гости к Дотмурзиевым приехал друг отца А. Головных, зам. командира 10-го стрелкового батальона 876-го полка 276-й Темрюкской дважды орденоносной стрелковой дивизии, майор запаса, он тоже искал семью своего погибшего товарища Ахмеда Дотмурзива, но к этому времени Зелимхан уже знал, где похоронен его отец. Эту радостную весть он получил от украинских школьников в 1967 г. Красные следопыты из средней школы №3 г. Бердичева писали: «Приезжайте, могила вашего отца найдена. Она находится на Воинском кладбище по ул. Пушкина, ряд 7, могила 73». Вот с каким отчетом пришел на могилу своего отца Зелимхан Дотмурзиев, а к школьникам Зелимхан обратился потому, что уже из Министерства обороны пришел ответ. Майор Головных А. и рассказал о последних днях жизни отца Зелимхана.

Перед боем Ахмед сказал мне: «Если я погибну, Алексей, расскажи жене обо мне. О том, как гнали, уничтожали фашистскую нечисть. Пусть знают наши дети. Пусть жена сбережет сына Зелимхана. Пусть он будет достоин своего отца». Мог ли я знать тогда, что разговариваю с ним в последний раз.

Это было 16 марта 1944 года. Поступил приказ командования выбить фашистов из села Маркуши. Бой был очень тяжелый. Фашисты вели огонь по наступающим нашим подразделениям из всех видов орудий. Заговорили немецкие доты, дзоты, танки пошли в нашу сторону, в селе показался вражеский бронетранспортер.

В то время я находился во второй роте 1-го стрелкового батальона. Командир 2-й роты капитан Дотмурзиев был опытный воин, смелый, немногословный, но всегда веселый. В нашем стрелковом батальоне за короткий срок он стал всеобщим любимцем, его любили за веселый кавказский нрав, смелость.

- Сейчас жди, - говорит он, - немцы пойдут в атаку.

И действительно, немцы пошли, но их атака захлебнулась. И тут на участке 2-й роты появился бронетранспортер и автоматчики. Здесь-то в сложной обстановке капитан Дотмурзиев принял смелое решение. Обходным маневром он напал на противника, вывел из строя бронетранспортер, дзот и уничтожил взвод автоматчиков.

Сибиряк и горец с Кавказа дружили. В одном их своих писем жене Мадине капитан Дотмурзиев писал о своем друге: «Безумно отважен, смел, находчив. Иной раз шучу с ним: уж не горец ли ты, спрашиваю».

… На рассвете 9 марта 1944 года близ села Маркуши немцы предприняли атаку. Перед боем замполит Головных обходил взводы, роты и беседовал с бойцами. В траншее он столкнулся с капитаном Дотмурзиевым. Весело рассмеялся горец, хлопнул по плечу друга. Перед боем обменялись офицерскими ремнями…

Началась стрельба. Дотмурзиев сосредоточил свою роту на правом фланге, замполит Головных перешел на левый .Около шести часов длился бой. Алексей Степанович был ранен. Но он не разрешил отправить себя в санчасть, пока не отыскал Ахмеда. Капитан Дотмурзиев лежал на немецком офицере, вонзив ему в грудь нож. Даже мертвый, он не выпускал ножа из рук, вложив в последний удар всю свою ненависть к врагу. Похоронили капитана на Воинском кладбище г. Бердичева, Житомирской обл., УССР, ряд 7, могила 73 . А спустя несколько дней, пришел в полк Орден Александра Невского, но получать его было уже некому.

«Отец, я разыскивал тебя с того самого дня, как научился читать. Прости, мой родной, что так поздно пришел к тебе. Земной поклон тебе от мамы, которая всю жизнь ждала тебя. Ты же говорил ей: я вернусь. Но враги оборвали твою жизнь.

Отец, мама долго верила, что ты вернешься домой. Она не знала, что ты похоронен на земле, которую ты любил с детства. И вот я на твоей могиле в г. Бердичеве. У тебя отец есть внуки – Расул-Хан, Бек-Султан и внучка Мадина, которые продолжат твой род по праву.

Отец, кровь моя! Встретили меня в Бердичеве, как наироднейшего человека. Сын гор, я стал еще и сыном Украины, которую ты так любил, за которую ты отдал свою жизнь. Бердичевляне помнят твой подвиг и сделали твое имя бессмертным».

Это откровение было опубликовано в украинской газете «Радяньский шлях» за 1967 г., а в представлении на награждение было написано:

«Ахмед Юсиевич Дотмурзиев, капитан, командир 2-й стрелковой роты 1-ого стрелкового батальона 876-го стрелкового полка 276-й Темрюкской стрелковой дивизии, погиб 9 марта 1944 года у села Маркуши Винницкой области. Там же и похоронен». Прислали из Министерства обороны и наградной лист. Вот коротко его содержание: «В боях за села Мотовиловка Житомирской области, Березивка, Мазепинцы, Маркуши Винницкой области Дотмурзиев А. Ю. показывал образцы мужества, стойкости, отваги и умелого руководства ротой. 6 марта 1944 г. в бою за сильно укрепленный пункт Мазепинцы капитан Дотмурзиев обходным маневром атаковал противника, вывел из строя бронетранспортер, уничтожил дзот с крупнокалиберными пулеметами, ворвался в село и удерживал его до подхода основных сил. При этом ротой были захвачены следующие трофеи: пулеметов – 5, минометов – 1, лошадей – 8. Достоин правительственной награды – Ордена Александра Невского.

Командир 276 СД полковник Гринченко, командир 876 СП подполковник Фомин».

Ахмед Юсиевич Дотмурзиев родился в 1908 году в селе Барсуки, окончил школу, в 1932 г. окончил индустриальный техникум в г. Орджоникидзе. Спустя 2 года, уехал учиться в Москву в школу партактива.

В 1935 г. молодой коммунист вернулся и работал в советских партийных органах.

В 1939 г. был избран 1 секретарем Ачалукской районной парторганизации большевиков. Много людей нуждалось в конкретной помощи. Много дел ждало решений. Трудности не пугали его, а были даже в радость, потому что впереди была благородная цель – сделать жизнь счастливой. Но не довелось ему ее осуществить, не успел – над страной загремели залпы Великой Отечественной войны.

25 июня 1941 г. уходит на фронт. Воюет в 276 дважды краснознаменной Темрюкской дивизии, 1 Гвардейской Украинской армии, легендарного 1 Украинского фронта. Командовал 2-й ротой 1 батальона 876 стрелкового полка.

Молодой командир заражал своих подчиненных личным мужеством и героизмом. Следуя его примеру самоотверженного и верного служения Отечеству, братья по оружию прозвали капитана Дотмурзиева «Багратионом». Отдавая дань беспримерной храбрости командира, они сравнивали его с полководцем Отечественной войны 1812 года, покрывшим свое имя неувядаемой славой.

19 января 1944 г. село Терково Тернопольской области Украины. Части отборной эсэсовской армии оказывают яростное сопротивление. Разделив свою роту на две части, капитан заходит в тыл и преграждает путь отступавшей эсэсовской армии. Враг разгромлен, задание выполнено, таких заданий было много.

Капитан Дотмурзиев - кавалер орденов Богдана Хмельницкого, Красного Знамени и Красной Звезды. Он был представлен к Ордену Александра Невского. Однако наградной лист так и не нашел его при жизни, а потом ратные подвиги ингуша канули в долгое безвременье, так как весь его народ был заклеймен печатью предательства и депортирован на погибель в холодный Казахстан.

В 1993 г. восторжествовала справедливость, и заслуженную награду получил его сын – Зелимхан Дотмурзиев.

***

Перед уходом на заслуженный отдых из СШ №18 г. Малгобека он возглавлял районный штаб «Поиск». У него завязалась переписка со многими выдающимися людьми. Он получал письма и бандероли от друзей из США, Саудовской Аравии, Японии, Канады, Финляндии, Франции, Швейцарии, Швеции, Албании. Особенно дороги ему письма на русском языке с далекого острова Сайпан, расположенного в Тихом океане (США) от Михаила Николаевича Кувшинникова, директора радиовещания. С ним долгое время переписывался директор мусульманской организации в Японии Абдул-Васей Х. Кимура. Есть у Зелимхана Ахмедовича и особая реликвия – портрет М. Тэтчэр. Элегантная леди оставила на нем свой автограф и теплые пожелания Зелимхану.

В какое бы время человек ни жил, он, наверное, всегда должен придерживаться этой мудрости: «Ничто не требует столь осторожного обращения, как правда, - это кровопускание из самого сердца нашего. Немалое нужно уменье и чтобы сказать правду, и чтобы о ней умолчать… не всякую правду сказать можно: об одной умолчи ради себя, о другой ради другого».

Газета «Сердало», 19.06.2004 г., №67 (9442)