09.08.2004

Зязиков с проспекта Зязикова

Секреты войны

Вот что пишут про Зязикова в только что изданной в Магасе книжке «Гордость народа»: «Повстанцы ощущали острый недостаток оружия, боеприпасов и денежных средств. Связь... была прервана, а возможности приобретения оружия на месте в условиях оккупации не было. Его можно было достать в Тбилиси... где в подполье действовала сильная... организация. Им... удалось через Грузию добраться до Дагестана. Здесь через связного они получили пять миллионов рублей».

Нет, это написано не о подготовке недавнего нападения на Ингушетию и не о связях нынешнего ингушского руководителя Мурата Зязикова. «Гордость народа» – это Идрис Зязиков, большевик, восемьдесят лет назад основавший первую в истории ингушей национальную государственную структуру. Ингуши получили это право от Москвы за поддержку красных. А красных они поддержали в ответ на обещание земель, отобранных у терских казаков, которые встали на сторону белых. Одновременно на землю ингушей переселили выходцев из Южной Осетии. Так Сталин заварил кашу, которую расхлебываем до сих пор.

Ингушская автономия продержалась недолго. Через несколько лет ее слили с более многолюдной Чечней, а Идриса Зязикова, который активно протестовал против этого, сначала приговорили к расстрелу, потом по ходатайству Орджоникидзе и других друзей оправдали, но в 1938 году все же замучили в тюрьме. Кроме прочего, ему поставили в вину желание консолидировать все интеллектуальные и духовные силы народа невзирая на их классовое происхождение и степень былой лояльности к властям.

Мурат Зязиков, генерал ФСБ, при поддержке Кремля ставший президентом Ингушетии, столкнулся с теми же проблемами, что и его родственник. Он должен оставаться «своим» и для центральных властей, и для народа, не ругаться с соседями, но и не служить их интересам. Мурат Зязиков считает, что не надо было вводить войска в Чечню, что ситуацию можно разрешить и политическими методами. И делать это надо в контексте всей кавказской политики. Как видно по приведенному отрывку из книги, события на Кавказе идут по кругу. Даже круги эти проложены по старым тропам. Никакой мистики здесь нет – просто не развязаны старые узлы, сплетенные имперской политикой и разницей культур.

В Ингушетии родовые узы числятся не по тейпам, как у соседей, а по фамилиям, которых у маленького народа не так много. Но генерал обращается к авторитету не родственника, а «отца государственности». Его резиденция расположена в Магасе на проспекте Идриса Зязикова. Он ходит по кабинету и жалуется на турецких строителей, из-за которых протекает потолок. На своих подданных и московских начальников не жалуется.

– Мурат Магометович, как вы оцениваете события 21–22 июня?

– Как трагедию. Я благодарен всем, кто выразил сочувствие и желание оказать поддержку нашему народу, даже если мы не воспользовались этой помощью. Населенные пункты Ингушетии атаковала преступная интернациональная бригада, в ней были представители Ближнего Востока, Средней Азии, Закавказья, Украины, соседних территорий Северного Кавказа. Ингушетии была объявлена война. Кроме того, я возмущен освещением этих событий средствами массовой информации. Ну ладно американцы – написали, что «партизан» было больше тысячи, но ведь и отечественные средства массовой информации расставляли странные акценты. Разговоры о «кровной мести» ингушей и чеченцев – это провокация, нацеленная на дестабилизацию, и не только нашей республики. Народ отверг эту провокацию на сходах, они прошли даже в школах. Кстати, мы за год построили семь школ, повысили зарплаты учителям и врачам. Я ведь сам по основной профессии педагог. Стараюсь отдавать долги, которые еще лет пятьдесят назад надо было отдать.

– Удается?

– К нам за последние год-полтора вернулись около 400 русских жителей. Мы единственный субъект федерации, где есть такая программа. Даже последние события на это не повлияли. Не повлияли они и на инвестиционную привлекательность Ингушетии – англичане и норвежцы свои проекты не забросили. А мы отправляем свою молодежь на учебу в Германию, Францию, Англию.

– Как вы расцениваете слова ваших недавних коллег о том, что они заранее информировали об июньском нападении?

– Если меня не информировали, я же не могу сказать, что информировали. Никто меня врать не заставит. Доложил президенту как есть.

– Видна ли рука иностранных спецслужб на Северном Кавказе?

– Нет сомнений. Хотелось бы знать, сознательно или бессознательно они поддерживают террористов. Несмотря на это, мы с большой готовностью сотрудничаем с международными организациями, на Кавказе действуют 42 гуманитарные миссии, оказывающие адресную помощь. У нас ведь одно время беженцев из Чечни было больше, чем ингушского населения.

– Вы настойчиво добивались их возвращения...

– Категорически не приемлю разговор о выдавливании чеченцев из Ингушетии. В ночном обращении 22 июня сказал, что нападение было ударом и по ингушам, и по чеченским беженцам. К ним надо относиться как к гражданам Российской Федерации, попавшим в беду. Это бедные, несчастные люди.

– Сейчас помогаете Чечне?

– Одна из главных проблем – правильное использование помощи. Денег тратится много, не всегда – с толком. Продукты в погранотряд, скажем, везут из Краснодара. Невыгодно, да и качества худшего, чем местные. Дирекцию по восстановлению надо укоренить в Чечне, а не в Москве или Моздоке. Использовать рабочие силы и материальные ресурсы региона, инфраструктуру, строительные организации, наш песок и гравий. Бывших беженцев надо занять на этих работах. Террор подпитывается незанятостью населения: целое поколение выросло в палатках, и ничего, кроме экстремальных ситуаций, не видело.

– У нас до сих пор вся жизнь связана с войной. Даже боевики свой рейд назначили на 22 июня...

– Я стал президентом 28 апреля и 9 мая провел первое публичное мероприятие. Мне дали ключи от двух автомашин, сказали – надо вручить ветеранам. Я спросил, сколько их у нас всего, ответили – триста. За эти два года мы всем ветеранам дали машины. Конечно, в дотационной республике было трудно найти средства, но мы сократили расходы на чиновников.

– А тут льготы собрались отменять...

– Ну, не отменять, а перераспределять. Например, льготы жертвам политических репрессий будут выплачивать регионы. У нас жертвы – почти все старшее население, как мы возьмем это на себя, по какой статье финансировать? Допустим, у нас села объявили муниципальными образованиями, но мы сохранили льготы для сельских учителей. Там же ни одной тротуарной плитки не положили, ни одной лампочки не вкрутили, а селом считать перестали. Так вот мы попали в обзор Счетной палаты за нецелевое использование бюджетных средств.

– К вам внимание особое – вы же вообще за счет российского бюджета живете.

– Теперь немного и сами зарабатываем. Два года назад, когда я стал президентом, узнал, что на Малгобекском нефтеперерабатывающем заводе восемь месяцев не платят зарплату двухтысячному коллективу. 20-30 подставных фирм уводили из-под налогообложения, из республики всю выручку, распоряжаясь продукцией завода и огромными суммами. Мы им больше не дали командовать, деньги теперь остаются в Ингушетии. Сейчас строим 70 производственных объектов, они дадут и рабочие места, и средства в бюджет.

Беседовал Иосиф ГАЛЬПЕРИН, "Совершенно секретно", N 08 - 2004

Фотогалерея