НОВОСТИ

Эдуард Володарский: Бульбу должен играть Михалков
01.02.2006

Деньги для кино у нас появились, а хорошие сценаристы – наперечет. Поэтому мастера старой школы вроде Володарского нарасхват. И он сейчас в таком тонусе, что ни на что, кроме работы, вообще не смотрит. Хотя, казалось бы, накануне юбилея (3 февраля ему исполняется 65) мог бы и передохнуть.

Хочется одного – работать.

– Эдуард Яковлевич, с днем рождения вас!

– Да какой там день рождения! Хватит, напраздновался… К тому же у меня генералы разные после «Штрафбата» за год столько крови выпили, что мне сейчас праздновать не хочется – только работать… Вот недавно сдал сценарий «Тараса Бульбы». Снимать будет Владимир Хотиненко. По-моему, очень интересный проект, особенно востребованный сейчас, когда есть сложности во взаимоотношениях России, Польши, Украины. Сначала планировалось, что снимать будет Федор Бондарчук. Он с радостью согласился (тем более что его отец мечтал об этом фильме), но поставил одно условие: сначала он сделает «Обитаемый остров» по Стругацким. Продюсеры ждать не захотели. Пришлось искать другого постановщика. Предложили очень известному режиссеру, моему хорошему приятелю. Но мы с ним не сошлись в идейной трактовке. В его понимании Запорожская Сечь – бандиты, разбойники. А я говорю: стоп, это вольница, но не разбойники, они же своих не грабили! И еще для меня важно, что Бульба говорит о себе как о русском человеке…

– Музыку для фильма пишет Родион Щедрин, художник – Зураб Церетели. Видно стремление сделать все по высшему разряду...

– Можно еще добавить, что на главную роль мы мечтаем получить Никиту Михалкова. Он, конечно, отбрыкивается, у него сейчас свой фильм. Но ведь мощный актер, и таких ролей у него еще не было. Какие страсти, какая цельность натуры! Бульба – большой, огромный ребенок, человек колоссальной веры. Мы в кино и литературе уже отвыкли, что может быть такая сила истовой детской веры…

А чтоб показать это в музыке, нужен Щедрин. Ведь это сюжет уровня короля Лира. Потерял всех и все. Одного сына сам убил. И сгорел в конце. Нужна мощь. Кстати, уже есть договоренность, что Майя Плисецкая сыграет шляхетскую польскую тетушку. Я очень рад этому, Майя – замечательная драматическая актриса, за ней интересно смотреть…

И художник Церетели нужен. Чтоб тут была если уж крепость, так крепость, Сечь, так Сечь, сабля, так сабля, а не фанерка. И казаки, как в повести, в самом дорогом турецком шелке. И шляхтичи в изысканных дорогих нарядах…

– Вы говорите, Бондарчук-старший мечтал снять «Тараса Бульбу».

– И дважды был близок к этому. Причем второй раз ему отказали при мне. Однажды я зашел к нему в кабинет. Он говорит: «Стой! Молчи!» А сам сидит перед телефоном. Звонок. Он схватил трубку. Разговор был коротким. Сергей Федорович сказал: «Да, да, все понимаю…» Лицо его мгновенно почернело. Оказалось, разговаривал с Сусловым. Тот объяснил, что «польские товарищи категорически против экранизации».

– Вашу еврейскую половину не смущало слово «жид» из повести, а также сцены расправ над евреями-торговцами?

– Было бы странно, если бы казаки XVI-XVII веков говорили «еврей». Тогда это было не ругательство, а название национальности. Но сцены расправы в сценарии не будет, у меня осталась только история с Янкелем.

Людей не переделаешь.

– А сразу после «Бульбы» вы сели за «Обитаемый остров» для Бондарчука-младшего?

– Да, только закончил. Этот роман Стругацких – типичное шестидесятническое произведение. Землянин попадает на другую планету, а там процветает хунта, зомбирующая народ при помощи лучеиспускания. Он организовывает сопротивление. И вот дальше оказывается, что всякая революция – во вред, нечего лезть со своим уставом в чужой монастырь. Захватить власть можно, но сознание людей не переделаешь, и к чему приведут перемены – бог весть. Там, в фильме, будет много чего. И выжженная пустыня, и джунгли, и танки с искусственным интеллектом. Всякая такая бодяга. Спецэффекты, дорогой грим для инопланетян, в том числе мутантов. У Бондарчука страсть к этому есть. Он уже загорелся. Он вообще режиссер с темпераментом, с внутренней силой. Может быть, мастерства пока маловато, но это не страшно – дело наживное. Федор сейчас натуру выбирает. В Индию поехал, джунгли собирается там снимать. Хорошо, что наше кино на такой уровень уже вышло. Бюджет у обоих фильмов – по 15 миллионов долларов.

– Судя по описанному вами размаху – не так уж и много.

– Согласен. Пусть продюсеры еще деньги ищут… Кстати, о вреде революции. Скоро на одном из центральных каналов выйдет сериал по моему сценарию «Столыпин. Невыученные уроки». Очень важная для меня тема. Ведь Столыпин дважды вносил в Думу законопроект о предоставлении евреям равных со всеми прав. И оба раза проект проваливали. Ленин тогда истерически писал, что, если реформы Столыпина пройдут, о революции в России можно забыть. Увы, не прошли. И евреи начали выплескивать свою энергию в революцию, первое советское правительство оказалось чуть ли не сплошь еврейским. Хотя если не считать еврейского вопроса, в остальном национальная политика Российской империи была разумней не только большевистской, но и нынешней. В Ингушетии в 1913 году жили 80 тысяч человек, но при этом 16 царских генералов были ингушами. В демократической Британии подобного отношения к инородцам на тот момент и близко не было!..

Кстати, и в последней нашей революции радостного мало. Я про Беловежскую Пущу. Разговаривал с чиновником, который был там во время роспуска СССР. Говорит, пили днем и ночью. Причем наш – больше всех, просто «в лохмотья» был! Вежливые прибалты, чтобы их с миром отпустили, подошли к нему с пакетом законопроектов о гарантиях нормальной жизни для русскоязычного населения – для пенсионеров, ветеранов, для всех… А он им: «Да вы что? Мы же друзья! Не надо!» Они тут же это все убрали.

Правду о войне нам еще рассказывать и рассказывать.

– Что ж, и фильм о Столыпине будем ждать с интересом. А что там с генералами, которые вас в прошедшем году терзали за сериал «Штрафбат»?..

– В войну эти генералы солдат сотнями тысяч в лобовых атаках клали. А сейчас хотят, чтобы о той войне говорили только то, что им нравится. Не будет этого. Меня бешенство охватывает, когда я задумываюсь о том, что Германия, воевавшая на два фронта, да еще и в Африке, потеряла 7,5 миллионов. А мы миллионов 30 положили! Никто не воевал так, как мы. И так не обманывал. Сталин сказал, что путь на Родину лежит через кровь, пролитую в борьбе с врагами. И во Франции белоэмигранты пошли в партизаны, маки, их там было три четверти! А потом все эти поручики и штабс-капитаны с чистой совестью ехали в Россию. Но на границе с Венгрией их уже ждал конвойный коридор, прямиком из этих вагонов – в вагоны, идущие в Сибирь. Всех! Без всяких приговоров. А что с власовцами было! У нас с Германом, во время работы над фильмом «Проверки на дорогах», был седоволосый консультант Никифоров. Во время войны его забрасывали в тыл к власовцам. Он их переагитировывал, и они целыми батальонами возвращались в Красную Армию. Честно воевали, зарабатывали ордена. А когда война шла к концу, их стали всех «вычесывать». Двоим удалось бежать – и вот они пробрались к Никифорову в Ленинград (это был уже 45-й год, блокада закончилась) и говорят: «Что ж ты, сука, нам наобещал?! Говорил, Родина простит! А нас теперь всех поодиночке в Сибирь гонят!» Этот Никифоров, тогда уже Герой Советского Союза, пошел разбираться в кабинет к Жданову. Тут же заработал 10 лет. И вот едет он в вагоне в Сибирь. А в попутчиках у него замечательная компания: один белоэмигрант из французских маки, а другой – власовец, успевший повоевать с этими партизанами. Они нарисовали углем на стене карту Южной Франции и общаются друг с другом в таком духе: «Вот перевал Сен-Мишель. Мы сюда вышли!» – «Да? Надо же? А мы ждали вас пятнадцатью милями южнее». – «А х… там! Мы свернули!» Такие были сюжеты...

Так что правду о той войне нам еще рассказывать и рассказывать.

"Собеседник", №04, 31-01-2006